Кто не знает Георгия Черданцева? На российском спортивном ТВ трудно найти более популярное лицо. Три десятилетия он рассказывает стране о футболе и периодически выдает ярчайшие перформансы в эфире, которые вспоминаются в народе даже чаще самих игр. Но в первой части огромного четырёхчасового интервью речь пойдёт не о комментаторе и телеведущем Черданцеве, а о Черданцеве-человеке. Уверены, после этого разговора многие взглянут на него по-другому.

Пускай вас не смущает разговор на ты — мы так давно знакомы с юбиляром, что выканье здесь выглядело бы совершенно противоестественным. Тем более что наш гость и близко не выглядит на свой возраст — намного моложе! Убедитесь сами.

• Как ему удаётся так молодо выглядеть и какой идеальный спорт он для себя нашёл
• Чем поражали Гаврилов и Черенков и почему сам Черданцев больше не играет в футбол
• Сколько он потратил на первую книгу и о чём будет новая
• Почему Черданцев редко ведёт свадьбы и часто ездит на метро
• С чего началась любовь к Metallica
• О чём мечтает Георгий Черданцев

Как ему удаётся так молодо выглядеть и какой идеальный спорт он для себя нашёл

— 50-летний юбилей ты планировал отметить ретровечеринкой в стиле 1970-х. Удалось?
— Нет. Как-то не сложилось. Зимнее время — неудобное: межсезонье, у многих коллег полуотпускной период. У людей из творческой среды свои заботы были: съёмки, концерты, гастроли. Собрать кворум не удалось. Поэтому решил перенести такую вечеринку на какую-то другую дату, если она будет.

— Совсем «полтинник» не отпраздновал?
— Собрал только родственников. Семья у меня очень маленькая: я, жена, сын да мама. Больше никого, к сожалению, не осталось. Цифры-то сами по себе меня особо не пугают. Я на 50+ себя никак не чувствую — гораздо моложе. Самое грустное в возрасте, что уходят близкие, родные люди. У меня ещё есть двоюродные братья, с которыми редко видимся. На юбилей хотя бы встретились, пообщались.

— На новую красивую дату есть планы?
— Никаких. Я к датам, юбилеям, праздникам отношусь спокойно. Когда сын вырос, Новый год продолжаем отмечать скорее по инерции. Я всё оттягивал этот момент, но лет в 12 Андрей понял, что Деда Мороза не существует, и всей этой праздничной драматургии не осталось. Подарки дарим, однако это можно делать и без повода, и в других обстоятельствах. Я в целом не люблю большие торжества, застолья. Объесться, испортить себе следующий день — ни к чему это.

— Часто спрашивают: как удаётся так молодо выглядеть?
— Нечасто. Из-за ковида и настроения в последнее время я редко даю интервью. Просто сейчас повод представился — спасибо, что позвали. Однако в целом не до разговоров — нужно работать, заниматься своим делом. Что касается внешности, то это генетика. У меня папа всю свою жизнь выглядел очень молодо, хотя и был не очень здоров. Одно другого не отменяет: можно хорошо выглядеть внешне, но иметь какие-то внутренние проблемы. В плане внешнего вида мне скорее повезло — в отца пошёл. Он и седеть начал поздно. Вот и мне 55 — волосы пока не крашу, и зубы свои не выпали (улыбается). Более-менее держусь. Плюс я всё-таки стараюсь следить за здоровьем. В молодости организм быстрее восстанавливается, и ты ко всему относишься менее внимательно. Тем более мы из того поколения, в котором вообще об этом не задумывались. Не то чтобы я стал фанатом ЗОЖ, однако реально слежу за собой, потому что понимаю: любое нарушение режима — будь то жирная еда или алкоголь — это один-два испорченных дня. Организм восстанавливается медленнее и тяжелее — какой смысл давать ему лишнюю нагрузку?

— Физическую активность как поддерживаешь?
— Летом я к вам сюда, на Даниловскую мануфактуру, приезжал с Фрунзенской набережной на велосипеде. Я москвич и люблю свой город, он у нас замечательный. Я много где побывал и многое повидал – и могу назвать Москву одним из самых комфортных для жизни мест. Я не был в Китае, но недавно посетил Японию. Так вот, Токио некоторыми районами похож на Москву — тоже многое сделано для спорта, в том числе велосипедного. Однако кататься по нашим набережным – вдоль Яузы, Москвы-реки — это одно удовольствие. Летом я проезжаю на велике километров по 30 почти каждый день. Не смотри на меня как на сумасшедшего (смеётся). Причём я даже не заморачиваюсь покупкой велосипеда — беру в аренду и катаюсь.

— А сейчас, зимой?
— Стараюсь оттаптывать свои 10 000 шагов ежедневно. Сейчас в связи со снегопадами ходить немного сложно. У меня есть лыжи, но с ними тоже не всегда получается — в прошлом году, например, не было снега, а в этом из-за загруженности и каких-то дел никак не выберемся на лыжню.

— Лыжи беговые?
— Да. В 45 я встал на горные, но в Москве на склонах очень людно, да и горки сами по себе вяленькие. С моим коленом правильный слалом вообще противопоказан, поэтому у меня получается скоростной спуск: с вершины тупо еду вниз.

— По прямой?
— Ага. Когда активно пользовался соцсетями, как-то выложил видео, как качусь с горки. Мне позвонил тренер по горным лыжам и сказал: «Ещё раз увижу такое — лично задушу!» (Смеётся.) Пытался меня вразумить: «Тебе льдинка или снежинка под лыжу попадёт — перевернёшься и костей не соберёшь». Я и на машине люблю быстро ездить. Горные лыжи дают этот выброс адреналина, но для этого нужно готовиться, куда-то ехать, а я ненавижу собираться. Тем более сейчас у меня появился падел. Он даёт шикарную нагрузку, кардио — всё на свете. Я нашёл для себя идеальный спорт!

— Кто приобщил?
— Николай Николаевич Писарев ещё лет 10 назад рассказывал мне про падел. Он эту игру активно продвигал, даже был президентом московской федерации падела или чего-то в этом роде. Первый падел-корт был где-то на Таганке, и Писарев часто звал: «Приезжай, всё покажу, научу». Я никак не мог доехать. А потом вдруг увидел, что прямо напротив дома, в Лужниках, строят дворец тенниса. И я подумал: как только откроется — первым запишусь, возьму ракетку и начну играть. Потому что в футбол я, к сожалению, больше играть не могу. Если бы ты меня спросил, что мне больше нравится — играть в футбол, смотреть или комментировать, я бы однозначно выбрал первое. Мне этого страшно не хватает. Это совершенно сумасшедший драйв и просто очень красивая игра. Изнутри она смотрится гораздо интереснее, чем по телевизору, особенно если самому что-то удаётся. Падел мне заменил игру в футбол. Ещё пытаюсь ходить в спортзал. Просто не-на-ви-жу это! Но надо — всё-таки возраст, нужно закачивать спину, растягиваться. Когда начал заниматься паделом, у меня болело всё. Надо же разминаться перед игрой, а мне лень. Однако возраст в том и проявляется, что приходится делать то, что казалось необязательным в 20 лет. Помню, поехал куда-то с ветеранами. Час до игры, а Дима Ананко уже разминается. Я с удивлением на него смотрю, и мне объясняют: он всегда так. Уже когда познакомились, он мне втолковывал, что разминку нельзя недооценивать. За годы выступлений за ветеранов человек не получил ни одной травмы! «А ты выбегаешь из машины — и сразу на поле, — укорял Дима. — Здесь хрустнуло, там потянулось — и потом на одной ноге ковыляешь домой. Это неправильно». Но заниматься с тренером в фитнесе для меня просто мучение. Меня заводит игра на результат, на очки. Отжаться завтра 20 раз, а послезавтра — 50 не мотивация. Для меня выиграть сет, матч, забить гол или отдать голевую передачу гораздо круче, чем поднять штангу и взять какой-то вес. Есть люди, которые и от этого получают удовольствие. Я — нет, я игровик.

— Как ты для себя объясняешь моду на падел?
— Не думаю, что это мода. Это действительно очень подходящая тема для тех, кто хочет заниматься игровым видом спорта. Во-первых, это компания — ты же не можешь играть в одиночку. Во-вторых, требуется меньше народа, чем в футболе. Чтобы покатать мячик, желательно собрать человек 10-12. Это довольно сложно. Для игры в падел достаточно найти трёх друзей или подруг. Ещё большой плюс в том, что можно привлекать к игре коллег-девушек. В футбол, например, с сотрудницами по работе не сыграешь, а в падел – запросто. Кроме того, падел – это коммуникация, ты общаешься с другими людьми. В футболе так не поболтаешь: твой товарищ может стоять где-то далеко в воротах. Плюс в паделе очень низкий порог входа.

— В смысле?
— Если ты деревянный Буратино, тебе и тут будет тяжело. Но если твоё тело в принципе имеет какое-то представление о спорте, у тебя и в паделе получится практически сразу. Помню, играли против Набабкина и ещё кого-то из футболистов. Он ещё не закончил, в ЦСКА числился. Они нас обыграли, и Набабкин был в полном порядке. Я потом спросил: «Кирилл, сколько уже занимаешься паделом?» Ответ меня ошарашил: «Нисколько. Ракетку первый раз в жизни в руки взял». У футболистов это чувство мяча, отскока особенно развито, а руками в любую игру проще играть, чем ногами. Поэтому все футбики очень хорошо играют в падел. Чем ещё хороша эта игра – возраст и пол здесь вообще ничего не решают. Это один из немногих видов, где физическая сила не имеет значения. Важнее техника, понимание игры, предвидение ситуации. В футболе у ветеранов условной сборной СССР заведомо не будет шансов против 20-летних выпускников какой-нибудь академии. Молодые тупо перебегают «старичков». А здесь далеко не факт, что пара 20-летних обыграет 60-летних. Это огромный плюс падела. Шикарная игра! Но очень дорогая, к сожалению.

— Сколько стоит аренда корта?
— В Москве — от 3000-4000 рублей за час, но даже по такой цене найти свободный корт очень тяжело: спорт популярный, все играют, мест нет.

Чем поражали Гаврилов и Черенков и почему сам Черданцев больше не играет в футбол

— В футбол больше ни в каком виде не играешь?
— Я пробовал, пока года три назад не порвал икроножную в манеже. Без разминки побежал играть — идиот! Когда я взвизгнул, Валера Шмаров за голову схватился и сразу потащил меня на лавку: «Всё, капец, срочно езжай на МРТ». Я думал, знаю, что такое больно. Оказалось — нет. Нога посинела от бедра до щиколотки. Оторвалось 60% ткани. Три недели ходить вообще не мог. Любое движение, соприкосновение с полом даже на костылях вызывало нечеловеческую боль. Еле-еле всё это зажило кое-как, ходил на процедуры. Но всё равно несло на поле! Помчался. Опять плохо размялся — теперь икроножную дёрнул на другой ноге. Ушёл с поля на 15-й минуте и закончил. Мне один известный футбольный человек когда-то сказал: «После 50 надо заканчивать. Футбол — для молодых».

— Ты закончил?
— Да как сказать… Помнишь Юрия Саныча Севидова? Гениальный был человек, один из первых футбольных экспертов на телевидении. Мы с ним в 1997 году делали на «НТВ-Плюс» передачу «Постскриптум». Тогда ещё была допотопная техника для рисования моментов, но Юрий Саныч всё блестяще объяснял — для меня как для ведущего это была огромная школа. А он испытывал огромные проблемы с ногами — еле-еле ходил, всё время с палочкой. Когда Севидов рассказывал: «Я вчера «пятёрочку» положил» – я ушам не верил: «Как?!» Он посмеивался: «Да я стою, за штангу держусь. Когда мяч ко мне прилетает — просто ногу подставляю». Я такого уровня не достиг. Я видел, как Гаврилов в футбол играет. Это просто потрясающе! У него тоже огромные проблемы с тазобедренным суставом. Я играл с сыном Юрия Васильевича, а Гаврилов-старший приезжал за него поболеть и иногда сам выходил на поле.

— И как?
— Ему уже было сильно за 60. На поле он стоял. Но даже в таком возрасте своей волшебной левой ногой Гаврилов раздавал точные передачи на любое расстояние! Помнишь, как Бесков говорил?

— «Не знаешь, что делать с мячом — отдай Гаврилову»?
— Да-да-да. Одно дело — читать об этом в газетах, мемуарах. А когда видишь своими глазами — это настоящее волшебство. Я катил ему мяч, понимая, что до нападающего он может долететь только по одной траектории. И именно по ней Гаврилов его запускал, точно в ножки! Стоя тоже можно играть в футбол, но для этого нужно быть Севидовым или Гавриловым. Я, может быть, ещё попробую где-то постоять на поле. Но в последние пару лет мяча ногой не касался — только ракеткой.

— Ты же и с Черенковым когда-то сыграл. Фёдор Фёдорович тоже стоял на поле?
— Это одна из главных привилегий, которые дала мне профессия: я не только своих кумиров детства увидел по телевизору или с трибуны, но и побывал с ними на одном поле. Однажды пришлось сыграть против Черенкова. Это было нечто удивительное. Вот он стоит против тебя — уже в возрасте, не совсем здоровый. Вдруг делает какие-то молниеносные движения ногой — и он уже у тебя за спиной, забивает гол! Как это происходит, совершенно непонятно — какое-то чудо.

— В прошлом большом интервью для «Чемпионата», моему старинному товарищу Игорю Рабинеру ты сетовал, что с 18 лет живёшь с ощущением боли. С этим совсем ничего нельзя сделать?
— Увы, нет. Всё, что можно было сделать операбельного, мне сделали. Периодически врачи смотрят МРТ: «Ну-у-у, в принципе нормально». Искусственного сустава, который мог бы полностью заменить колено, пока не изобрели. Поэтому как есть, так и есть. Когда у тебя на протяжении 37 лет боль при любой нагрузке, ты просто к этому привыкаешь. В падел я играю всегда в наколеннике и знаю, что больше часа нагружаться нежелательно. Но я человек азартный. Надо сыграть четыре матча — значит, надо. Не могу же я сказать партнёру: «Всё, я закончил». Это командные соревнования — сниматься нехорошо. Вчера после турнира я еле-еле дополз до дома. Сегодня утром встал — ноги деревянные, колено ноет. Но, видишь, кое-как до тебя доковылял (улыбается). Почти всю жизнь — через не могу.

— Значит, операция, на которой когда-то настоял доктор Орджоникидзе, только частично решила проблему?
— Она спасла мне ногу! Сан Саныч Балакирев, великий хирург, сказал после операции: «Я такого отвратительного колена не видел даже у профессиональных спортсменов». Там было уничтожено просто всё!

— Напомни читателям, что случилось?
— В 18 лет я получил травму и не стал делать операцию. Просто испугался. Тогда же ни артроскопов, ни прочего современного оборудования не было. Обычным ножом резали колено и ковыряли там, чуть не вилкой. Как оно потом срастётся, никто понятия не имел. Нормальной реабилитации не существовало. Посоветовались с родителями и решили не рисковать. Я же не профессиональный спортсмен. И я с этим коленом ходил — мало того, добивал его.

— Каким образом?
— Всё время играл в футбол, как заводной. На первом-втором курсе МГУ у меня внезапно раскрылись чакры, и я вдруг осознал, что в спортивной школе «Спартака» неплохо научился играть. С поля просто не уходил! Играл за все факультеты — за географов, журналистов, за свой филфак, естественно. Через два матча на третий у меня случался рецидив. Ребята уже знали: если Юра с дикими воплями упал, нужно вправить ему вылетевшее колено обратно. Встал — дальше пошёл. К этому привыкаешь, но суставу от этого не легче. Я его добивал. В итоге дорвал всё, что можно было. Суставные кости были в нулину стёрты. Доктор Балакирев потому и сказал: «Ходить будешь — про футбол забудь». Это было в 2004 году. Но я, конечно, про футбол не забыл (улыбается).

— Постой, ты столько лет после юношеской травмы бегал с порванными связками?
— Полно людей с порванными «крестами» ходят. Думаешь, все операции делают? Не всякий дойдёт до больницы. Играть даже можно с «крестами»! Один футболист — не буду называть фамилию — у нас на чемпионате мира выступал с разорванным в клочья ахиллом. С такой травмой ходить невозможно, а он — бегал. Может быть, когда-нибудь сам об этом расскажет — я не уполномочен этого делать. А как играет Акинфеев? Как-то летел вместе со сборной — разговорились с Титовым и Бесчастных. Рассказал им про своё колено. Тит сразу: «Ты чего, надо оперироваться. Тебя все знают — поговори с Зурабом [Орджоникидзе]». А Володя ему: «Егор, да что ты несёшь? Он не профессиональный спортсмен — нафиг ему это надо? Никаких операций — забудь. Ходить можешь — ходи». Я тогда больше к Бесчастных прислушался и ничего не сказал Зурабу. После этого ещё какое-то время спокойно играл в футбол — пока блокада не случилась. Колено просто перестало разгибаться. Только тогда поехал в физкультурный диспансер на Курской. Там сказали: «Немедленно и без разговоров на операцию». Фактически спасли мне колено. С возрастом, к сожалению, любая, даже детская, травма начинает аукаться.

— Что-то ещё было?
— В 12-13 лет подавал угловой на зимнем чемпионате города. Опорная нога поехала, со всей силы махнул мимо мяча, и у меня что-то хрустнуло в спине. 40 лет это не проходит. 40, представляешь?! Стоит мне сейчас две-три недели не позаниматься, и спина просто не разгибается, хоть колом её колоти — ничего не помогает. Именно поэтому мне постоянно нужна нагрузка, а не потому, что я сошёл с ума и стал фанатом спорта. Иначе не можешь нормально начать день. Заканчивая эту медицинскую тему, хочу сказать: при любой травме желательно собрать мнения разных специалистов, а не слушать кого-то одного, и особенно — если речь идёт об операции. Травматологи спортивной специализации даже снимки смотрят по-другому, чем среднестатистический врач. Всем здоровья!

Сколько он потратил на первую книгу и о чём будет новая

— Зима у футбольного комментатора — такое же межсезонье, как у футболиста?
— Да, мы на телевидении сезонные работники. Это уже десятилетиями сложилось. Я свой график знаю примерно на год. Соответственно, могу спокойно планировать дела. Если чётный год, то это большой турнир, а значит, лета у меня нет. В нечётный, наоборот, можно что-то придумать с семьёй. А зима — почти всегда межсезонье.

— Как сейчас протекает среднестатистический день?
— Эфиров как таковых нет, но забот всё равно хватает. Есть общественные дела, домашние, встречи. Спорту можешь больше времени посвятить. Потом у меня сын заканчивает школу — важный год. Есть возможность больше внимания уделить ему. По сути, день проходит очень быстро. Читаю, когда свободное время появляется. Я и сам очередную книжку делаю. Правда, сейчас пропало творческое вдохновение. Осенью 100 страниц с лёту написал, а потом как-то зависло. Параллельно для переиздания «Историй чемпионатов мира» обложкой занимаюсь, фотографиями. Моя жизнь не состоит только из комментариев и эфиров. Комментаторство — это вообще не профессия.

— А что?
— Ремесло. Иногда спрашивают: «Как стать комментатором?» Не надо становиться им. Это часть жизни, и ты должен делать что-то ещё. Анна Владимировна Дмитриева, наша телевизионная мама, никогда не делала из нас ведущих или комментаторов. Она растила спортивных журналистов. Ты должен был уметь всё – начиная с написания текста или проведения интервью и заканчивая монтажом сюжета «под ключ». На больших турнирах, вдали от телецентра, мы всё это делали самостоятельно. Вот это уже профессия. А комментировать восемь часов в день чисто физически невозможно.

— О чём будет новая книга?
— Как ни странно, о футболе (смеётся). Мне бы хотелось написать роман, но столько хорошего уже написано. А на что-то «посерьёзнее «Фауста» Гёте», как говорилось в одном произведении, я не замахиваюсь. Да и издатель говорит: если напишу что-то не про футбол, это будет сложно продавать. В теории я могу написать любовный роман, но вряд ли его кто-то будет читать. Аудитория ждёт другого. Мне предложили написать о футболе, который я видел. А видел я много: с 1977 года смотрю зрителем и уже почти 30 лет работаю в этой сфере. Много с кем общался. Вот у вас книжка стоит — Никита Палыч Симонян. А мы с ним были знакомы. Или Анчелотти — с ним ещё в 1997 году пересекались, когда Карло «Парму» тренировал. С матчами, которые я прокомментировал, тоже связана масса историй. Если всё это систематизировать, получится нечто вроде энциклопедии.

— С элементами автобиографии?
— Я не хочу писать о себе — скорее рассказать о событиях и людях сквозь призму своего восприятия. Сейчас же любят тему СССР 2.0. Сериалы снимают о 1980-1990-х. Думаю, молодой аудитории будет интересно, как тогда играли в футбол, какими мячами, где бутсы доставали и так далее. По первым страницам, которые набросал, кажется, что читать можно. Пока собираю фактуру, а редактировать буду потом.

— Предыдущими своими книгами доволен?
— Чрезвычайно доволен «Историями чемпионатов мира». Я понимаю, почему так происходит, но всё равно немножко жаль, что эта сторона жизни остаётся в тени. Тираж продался полностью. Книга вышла в трёх переизданиях. Изначально я её делал к 2018 году. Хотелось внести какой-то вклад в популяризацию самой идеи проведения чемпионата мира в моей стране. Мне это представлялось очень важным в свете неоднозначного отношения к этой идее в России. Я хотел рассказать людям, насколько серьёзное влияние такие турниры оказали на жизнь целых стран, в которых они проводились. Я эту идею реализовал. К ЧМ-2022 дополнил книгу материалами про 2018 год. Соответственно, сейчас выходит переиздание уже к ЧМ-2026. Надеюсь, будет и ещё одно, а вот в 2030 году, к 100-летию турнира, надо будет поставить точку. Как ни странно, именно эту работу, а не телевизионную или комментаторскую, я бы поставил на первое место среди всего, что сделал. Это колоссальный труд. Я работал над книгой два года, и, когда начал её дарить — футболистам, тренерам, несколько человек спросили: «Ты сам написал?» Я не понимал вопроса: «В смысле — сам?» — «Ну как, я для автобиографии просто надиктовывал информацию, а журналист потом расшифровывал».

— Что отвечаешь?
— Для меня весь кайф в том и заключался, что ты сам составляешь из слов предложения, редактируешь. Потом материал же огромный, поэтому мне нужно было как автору выбрать персон и события, на которых остановиться, исходя из моего представления, какие личности к XXI веку остались в истории, кого подзабыли, а на ком не стоит останавливаться, потому что и так тысячу раз написано. Про Месси или Марадону нет смысла делать книгу — о них и так всё известно. А фамилий героев 1930-х или 1950-х многие уже не знают. Я хотел напомнить людям, что они были. Или рассказать о великой сборной Венгрии, которая должна была выигрывать Кубок мира 1954 года. Эти великие персонажи не должны кануть в Лету. И то, что мой сын перечитывает книгу и ему не скучно, меня очень радует. Все же авторы для детей своих пишут.

— Серьёзно?
— Толкин «Властелина колец» и весь этот мир придумал, потому что ребёнку историю рассказывал. Думаю, с большинством авторов так и происходит. Андрей вдохновил меня и на «Азбуку футбола». Спросил: «Папа, а почему бы тебе не написать ещё одну книгу? Я бы почитал». Я сказал: «Сынок, я же не придумщик, не беллетрист, чтобы сочинять художественные книги». Он не отставал: «А ты напиши что-нибудь для меня». И я задумался. Время всё равно было коронавирусное — заняться нечем. Полез в интернет, изучить, что на эту тему издают, и выяснилось, что про футбол для детей практически не пишут. Конечно, есть замечательная книга Льва Кассиля «Вратарь республики». Одна глава посвящена футболу в «Старике Хоттабыче». Но самую главную книгу о футболе для подростков, я уверен, ни ты, ни наши читатели не читали.

— Что за книга?
— «Тройка за тройку». Один из авторов Михаил Товаровский считается основоположником теории футбола в Советском Союзе. Книга написана в 1953 году. Ребёнком я обнаружил её где-то на даче и зачитал до дыр. Это художественная литература, речь идёт о школьниках того времени, и главный герой — футболист. А в конце книги размещены диаграммы для тренировок. Получилось художественное произведение и тренировочное пособие для начинающих футболистов в одном издании. А больше на эту тему ничего и нет. В художественную литературу не очень хотелось заходить, придумывание сюжетов мне кажется самым сложным занятием. Я решил пойти самым простым путём — и сделал «Азбуку футбола». Постарался расставить главные игровые термины и понятия по алфавиту: «В» — вратарь, «Г» — гол и так далее. Я рассказал всё самое главное, что нужно знать подростку о футболе. Мне кажется, это была неплохая идея. К сожалению, в силу специфики нашего книжного рынка, это не имело грандиозного успеха, на который я хотел бы рассчитывать, но спортивные книги у нас в принципе продаются плохо и маленькими тиражами — за редким исключением вроде биографии Фергюсона. Или про «Спартак». Вон Игорь Рабинер оседлал конька и пишет. Однако даже это не сравнить по продажам с посредственным любовным романом или детективом. Жаль.

— Эта история — совсем не про деньги?
— Про деньги в минус. На первую книгу я потратил 300 тысяч рублей. Когда она уже была свёрстана, встал вопрос об иллюстрациях. Это же официальное издание — нельзя ничего красть, всё должно быть лицензированное. А там одна раритетная фотография может стоить от $ 500 и выше. Издательство на такие расходы пойти не могло. И я просто купил необходимое количество снимков за свои деньги. Не может не быть в книге о чемпионатах мира знаменитой фотографии Марадоны, где он в высшей точке полёта играет рукой. А она существует в единственном экземпляре, и лицензия на использование стоит баснословных денег. То же самое — редкие архивные фото 1930-х или 1950-х годов. Но я для себя решил: раз уж взялся за это дело, то должен сделать его качественно. И ни разу об этом не пожалел. Во-первых, я получил огромное удовольствие от самого процесса, и итоговый результат меня вполне удовлетворил. А гонорары у нас получают писатели, которые продаются тиражами в десятки и сотни тысяч экземпляров. Спортивная литература — это не про деньги. У меня есть приходные ордера на процент с продаж: 1 рубль 62 копейки, 3 рубля 45 копеек. Реально.

Почему Черданцев редко ведёт свадьбы и часто ездит на метро

— Ты известный, узнаваемый человек. Соглашаешься вести свадьбы, корпоративы, если приглашают?
— Я могу провести и вёл всё что угодно. Но это своя индустрия. Чтобы вести свадьбы, тебе нужно становиться в очередь или нанимать директора, который будет всех расталкивать локтями. Другой вариант — когда жених с невестой по каким-то причинам фанаты футбола, такое тоже бывает, и просят организаторов пригласить комментатора. Раза два я вёл свадьбы. Не буду называть фамилий, но это дети людей, связанных с футболом. Мне кажется, отлично справился. Вести мероприятия — самая лёгкая работа из всех, что есть. Единственное неудобство — нужно целый день ходить и стоять на каблуках и в костюме. А с точки зрения включения мозга напряжение минимальное.

— У тебя в телеграм-канале есть рубрика «Подслушано на улице». Встречаются зарисовки из метро. Часто пользуешься общественным транспортом?
— Недавно на одном квесте был вопрос: «Сколько стоит проезд в метро?» Правильно ответили только я и ещё один человек. Ведущий удивился: «Ты что, ездишь на метро?» Кто-то из футболистов три года не спускался в подземку, а я езжу в метро регулярно. Я был во всех крупнейших европейских городах, в Америке, недавно из Токио вернулся и могу утверждать, что транспортная система Москвы — лучшая в мире, просто идеальная. Глупо не пользоваться. Если мне нужно приехать из точки А в точку Б в хорошую погоду, обычно использую велосипед, самокат или метро. На работу часто так езжу. На машину сажусь, когда нужное место находится далеко от метро или вообще за городом. Или когда вещей много. А на работе студийные костюмы в гримёрке висят, поэтому на эфир еду налегке: шорты, майку надел, на велик сел — и погнал. На «Динамо» всегда добираюсь только на метро. С ЦСКА на машине выехать вообще невозможно, а на метро — четыре остановки, и я дома. Очень удобно.

— Когда люди узнают, как реагируют?
— Удивляются, не верят. Я-то не озираюсь по сторонам: посмотрели или нет? Но когда едем с женой, она всегда очень веселится, наблюдая за реакцией людей. Был эпизод на отдыхе: человек шёл по магазину и так на меня засмотрелся, что вошёл в стеклянный шкаф.

— О боже.
— К счастью, обошлось без травм. А реагируют обычно стандартно: «Это вы? А что, вы ездите на метро?» У любого публичного человека хейт в интернете и какие-то побасенки — это часть жизни. Я всё это оставил в прошлом. Предпочитаю ориентироваться на живых людей — и именно потому, что часто с ними контактирую. Я же на стадион не на самолёте прилетаю — хожу пешком, встречаюсь, общаюсь. После матча в другом городе не прячусь в подвале, а иду в какое-то общественное заведение. Мне самому интересно поговорить, понять, что происходит «на местах». Помню, в Оренбурге еле спать ушёл. То одна компания подойдёт, то вторая, то пятая: «Ой, а расскажите…» Понятно, что в регионах людей из телевизора вживую видят редко, всем хочется пообщаться. Если это происходит максимально дружелюбно и позитивно, почему нет? Когда на улице или в метро говорят: «Спасибо большое, я вырос на ваших репортажах» — на душе становится невероятно тепло. Когда такое говорит взрослый мужик, иной раз внутренне удивляешься: ни хрена себе, а мне-то сколько лет тогда (улыбается)? С другой стороны, я достаточно рано начал комментировать, и с 2000-х успело вырасти поколение: тем, кому тогда было по 10-12 лет, сейчас по 30-35. Даже те, кто меня узнал по озвучке FIFA, уже в большинстве своём достаточно взрослые люди. Пару раз звучала фраза: «Спасибо за моё счастливое детство». Не скрою, было приятно.

— Чаще всего вспоминают «я сейчас закончу вообще всё»?
— Конечно. Я до сих пор не понимаю этого феномена. Честно. Мне кажется, футбол так часто не вспоминают, как эту фразу. Думаю, только знаток сейчас в точности вспомнит, как развивались события в том матче, кто кому забивал в какой последовательности. У меня нет этому объяснения. Так, видимо, звёзды зажглись в тот день.

— Не надоедает такое внимание — условно в баре или ресторане?
— Я тебя умоляю. Во-первых, я не хожу по барам, тем более — в Москве. Вот был день рождения «Чемпионата» в Лужниках, где все свои — конечно, я пришёл. А так нарочито веселиться нет настроения — не то время. В других городах куда-то захожу перевести дух, просто потому что глупо идти сразу после матча в гостиницу. Я не такая суперзвезда, чтобы ходить в тёмных очках и натягивать кепку на нос. Есть определённая аудитория, которая интересуется футболом, и она значительно шире, чем принято считать. О некоторых людях и подумать такое сложно, а они тоже оказываются в теме.

— Например?
— На каком-то мероприятии пела Наташа Королёва. Лично мы не были знакомы. Она сама подошла: «Георгий, а я вас слушаю». Выяснилось, что она фанатка футбола, смотрит матчи. И таких людей масса. Просто их об этом не спрашивают, а они и не говорят. Понятно, что фанаты футбола — это отдельная каста, люди, которые 24 часа в сутки болеют за любимую команду и знают турнирную таблицу. Но есть огромное — просто огромное! — количество людей, которые не интересуются РПЛ и европейскими чемпионатами, но в целом следят за футболом: болеют за условную «Барселону» и смотрят Лигу чемпионов. Или не пропускают чемпионаты мира и Европы. Или играют в FIFA — такая категория тоже есть. Одна дама мне выдала: «Георгий, вы живёте у меня в квартире». Я вздрогнул: что происходит? Оказалось, она мой голос слышит дома с утра до вечера, потому что её дети рубятся в приставку. Уже так привыкла, что и засыпает под него (смеётся). В то же время я не могу себя назвать таким суперузнаваемым, как, допустим, Таш Саркисян в зените славы Comedy Club.

— А что с ним было?
— Когда мы с ним шли по Невскому проспекту, оборачивались все! Не на меня, естественно, а на него. Это было очень круто.

Поэтому я отнюдь не преувеличиваю свою узнаваемость. И честно скажу: мне достаточно того, что есть. Я знаю людей, которые вообще никуда не могут высунуть нос, особенно в наше время. Это 20 лет назад, когда не было ни смартфонов, ни интернета, ты мог позволить себе практически всё что угодно и при этом оставаться в тени. Сейчас, когда ни от кого и нигде не скрыться, быть суперпопулярным гораздо сложнее. Безусловно, в этом есть и плюсы, но минусов тоже достаточно много.

С чего началась любовь к Metallica

— Чем ещё наполнена жизнь, помимо ТВ и футбола?
— Хожу в театр. У нас с женой есть друзья — настоящие артисты. Солист Большого Саша Водопетов — наш хороший товарищ. Мы живём около балетной академии, заглядываем туда часто, потому что подруга жены занимает там важную должность. Огромную часть моей жизни занимала и занимает музыка. Если бы ты спросил, кем бы ещё я хотел пожить, я бы сказал: музыкантом. Но недолго. Это тоже тяжёлая профессия. Я играть на гитаре не умею — только бренчать, кое-как аккорды зажимать. Футбол и учёба в юности отнимали слишком много времени, а чем старше ты становишься, чем сложнее учиться. Повезло тем, кто даже с помощью кнута родителей отходил в детстве в музыкальную школу и спустя много лет понимает, какие шикарные дивиденды и пользу это способно принести. У меня на музыкалку банально не было времени. Когда в первом классе встал выбор между футболом и музыкой, победил первый. Поэтому мы и сидим в студии «Чемпионата», а не условного «Радио Рок».

— Любовь к Metallica началась с кассеты одноклассника?
— Музыка всегда была рядом со мной. Metallica появилась в качестве альтернативы. Мой подростковый возраст пришёлся на 1980-е годы, когда появился стиль New Wave. Часть моего класса слушала Wham!, Duran Duran, Depeche Mode. А у моего товарища родители работали за границей, и он летом привозил оттуда запрещённую в Советском Союзе музыку, в частности всяческий рок, и делился записями со мной. Я это слушал на портативном однокассетном магнитофончике с совершенно жутким звуком. В 1985 году он мне притащил очередную кассету: «Послушай. Тут на одной стороне старый альбом AC/DC, а на другой — Metallica, четвёртая по тяжести группа». Я удивился: «В каком смысле? Кто их взвешивал?» Пришёл домой, включил — и звук песни Fight Fire With Fire отправил меня куда-то в космос. Я никогда в жизни такого не слышал! А потом выяснилось, что ребята в команде тоже слушают Metallica, и она стала главной группой на сборах, в раздевалке. Альбом Master of Puppets мы уже ждали и слушали вместе с одноклубниками. Так это прицепилось и осталось на всю жизнь. Не могу сказать, что слушаю Metallica каждый день. Отнюдь, у меня очень разнообразный плейлист. Я не делю музыку на жанры. Бывает музыка, которая нравится или не нравится, заходит или нет. Это может быть всё что угодно. Я не очень люблю классику и джаз, но при этом с удовольствием слушаю джаз-рок. А Metallica — это «плейлист детства». Она туда попала и осталась навсегда.

— История символически закольцевалась, когда ты привёл сына на их концерт?
— Я хотел, чтобы он вживую увидел то, чем интересуется папа и о чём я в его возрасте не мог и мечтать. Молодому поколению это очень сложно понять. А в нашем детстве мы отчетливо понимали, что этих людей с плакатов ты не увидишь ни-ког-да. Они были для нас волшебными людьми — вроде героев комиксов или «Звёздных войн». Когда появились первые записи, кривые видео, мы обнаружили, что они, оказывается, живые. Эта трансформация, за которой я наблюдал, оказалась одним из самых потрясающих жизненных опытов. А когда я выиграл Meet & Greet и увидел Хэтфилда вживую, это произвело на меня большее впечатление, чем выход на поле с Черенковым. Его-то я видел хотя бы с трибуны, а тут живой Хэтфилд идёт. Я обалдел.

О чём мечтает Георгий Черданцев

— Я много лет мечтал о футбольной карьере для сына, пока однажды на игре любителей вдруг не осознал, что на самом деле не желаю ему такого будущего. У тебя не было подобных озарений в отношении Андрея?
— Нет, таких мыслей не было. Чтобы ребёнок добился успеха в творчестве или спорте, этим нужно заниматься 24 часа в сутки и фактически лишить его детства. При этом большой вопрос, что вся семья получит на выходе, через 10-15 лет. И скажет ли за это выросший сын или дочь спасибо родителям. Никто не может гарантировать успеха в спорте. Ты можешь положить на него всю жизнь, а потом получить тяжёлую травму на ровном месте, и у тебя закончится спорт, а учёба уже прошла мимо. Это страшная рулетка, которая ничего не гарантирует. Нельзя стать Месси — им можно только родиться. А становиться посредственным игроком — какой смысл? Уже к средней школе, если не раньше, становится понятно, есть у ребёнка какие-то гениальные способности или нет.

Мне кажется, задача родителей — показать ребёнку разные пути в жизни. Если есть возможность заниматься музыкой — пусть занимается. У меня, например, сын закончил музыкальную школу, хотя желанием не горел и потом два года не подходил к пианино. А осенью слышу: играет, вспоминать начал. В дыр-дыр с друзьями Андрей гонял, даже в секцию ходил, пока было интересно, но ни о каком профессиональном футболе речь изначально не шла. Маленькому человеку нужно дать пощупать, попробовать как можно больше, а после он сам поймёт, что ему нужно.

— Традиционное «юбилейное»: о чём ты мечтаешь?
— У меня очень маленькая семья. Кроме мамы, жены и сына, близких людей не осталось. Папа умер, к сожалению, дедушек-бабушек тоже нет уже. Поэтому все мысли связаны с родными. Мечтаю, чтобы сын встал на ноги и реализовал возможности, которые у него есть. Мальчик одарённый, и мне как отцу было бы отрадно, чтобы он состоялся в жизни как личность. Выражаясь метафорически, очень надеюсь, что он сядет в нужный вагон и поедет в правильном направлении. Мы как родители ему в этом поможем, подскажем, но выбор человек всегда делает сам.

«Чемпионат» поздравляет Георгия Черданцева с юбилеем и желает крепкого здоровья, как можно больше ярких эмоций в жизни и осуществления всех творческих планов!